ivan_noteboom

кроткая моя, ты в прошлом говорят танкистка и пловчиха и устроительница протестов на лестничной клетке
я даже не попадаю на клавиши как я люблю тебя
ты как бы шепот который я не знаю откуда там прокрадывается прямо вот сюда и ты вся такая в изломанных лучиках света искристая и беловолосая

аж муражки!
аж миллион синих сердечек!

хотя на самом деле ты вся очень ровная:
у тебя запредельно ровные очертания, ты - четыре прямых угла
ты – листок бумаги, ты еще ровнее: ты – страница на экране, тебя – нет: ни запахов ни вмятин на паркете ни оцарапанных оконных стекол,ты – в Америке

или предположим в Иерусалиме или прости Господи в Мексике и тобой любуются наркоторговцы
или ты на площади Стамбула и вообще ты теперь мусульманка хихи и часть твоего лица и все тело закрыто черным - словно ты православная монахиня
или в Канаде - дописываешь оперу перечитываешь стихи дурацких поэтов и вечерами молишься - короче бездельничаешь

небо дружочек сегодня какого-то дерьмового цвета
трактор
брызги - разлетаются миллиардом капель а потом где-то повыше крыш домов замерзают и превращаются во что-то белое
и начинают плааавно тихо спускаться

жду не дождусь как ты снова будешь переодеваться из одного в другое - где-то на окраине Москвы - себя ни чуточки не стесняясь

моя любимая,
мой любимый снег

снежком припорошены дорожки в моем дворе
маленькие старушки идут в магазин
(где-то на окраине Москвы)
пока ты переодеваешься из одного в другое - стоя перед зеркалом - где-то в Америке

если бы вы хотели знать откуда в человеке рождается зло я бы сказал - из его слабости
а желай вы, мы бы сидели на берегу залива и слушали чаек а дома пили вино и говорили о стихах музыке итд
но, желая, вы с достоинством проходите мимо

несколько рыб заговорили о тяжести метаний
дождь перестал едва начавшись
облака послушно следовали за ветром
в каждом слове из трубки черт побери чувствую иронию

все романсы которые мы пели пока были юными - сгорели
композиторы их написавшие - мертвецы
но вы - то есть ты
пьющая святую воду из источника где не было людей прежде

светлая
освятившаяся
хочешь? расскажу про париж

про запахи кафе кислые морды самолеты французкую речь в которой ни капли тебя - лишь мои приятели да я сам

да моя полудохлая собака
ей почти 18 лет
живет прошлым - она безнадежна
напоминает старца
но не старец

ей бы (ее мысли на собственный счет) немного смелости
равнодушия в каких-то вещах хотя и так все нормально - собака и собака

перед тем как облака перестанут быть облаками и небо не засинеет
перед тем как планета не станет квадратной а она станет
я бы

сел на траву возле стен кремля
снял майку и попросил тебя станцевать а после
совершенно голой душой
родить мне 14 миллионов картинок —
все без цитат и как солнце живые —

либо же невесомой напротив луны
ее силе вопреки
лечь рядом, спящей

вечно все переплывает с места на место если верить твоим ежедневным звонкам —
с одним из которых моя комната встречает рассвет а спустя несколько часов ты опять говоришь: что-то ускользает ни до чего не добраться —
что ночью — что днем
что с тобой — что без


о любимый


весна +1 солнце
вселенная просыпается


думаю об Эрике
вот он сидит в своем душном офисе плечи скукожены
обычно он говорит что живое кругом все — даже безжизненное и несуществующее — и дает шанс ожить мертворожденным: то есть любой бысмысленной и бестолковой идее и всякому вздору который бывает несу я


но вот он сидит плечи скукожены и я говорю ему: забудь
а он не забывает
курочка Ряба
желтый подсолнух
душа внутри мягкой игрушки
солнце сжигающее все что


и вчера фраза его круть какая:
любовь доступна каждому —
что вообще из ряда фантастики
но раз он так считает то


земля круглая
солнце раз опять о нем желтое
луна то растет то затухает испещренная гигантскими кратерами
возможно есть еще планеты где рождаются живут и умирают
моя страна — огромная: я называю ее душой гиганта которому под силу все — даже быть невидимым


грибы
моллюски
подарки мне на ДР
и вот ты не звонишь
как бы это объяснить: в принципе это нормально — ну не звонишь и не звонишь
однако


молчанием тебя не победишь — это факт


люблю Эрика

1.

через несколько миллиметров пространства — там, где ты была когда-то, — на фоне тобою же обласканных стен мелькнула тишина

римма: я люблю тебя иоанн

но у него плоть из рыбьих мыслей он ждет потопа ему жаждется прочитать как можно больше книг чтобы потом — когда земля примет форму полусдутого воздушного шара — чтобы только тогда воспылать любовью

она выходит на сцену, и переводит взгляд на зеркало, где ее лицо мерцая всеми возможными картинами, пересказывает миллиард историй

иоанну только и остается что молчать

2.

мухи и слоны кругом мужественность сие доказать — пустяк — крикливая труднопереводимость то есть блеклая струящаяся откуда-то из под пролетающих над какими-то незамысловатостями под звуки машинерии птица — либо можно нарисовать не весь этот тусклый локон а треск лопнувшего колеса: ты только представь: в машине совсем никого не осталось и кругом все та же мужественность и ты рядом: такая строгая женщина

римма без гримма

блять ну ты вообще

вне озера в том безраздельном пространстве горе-рыбам пришлось затаить на время дыхание

и ты вдруг какая-то невразумительная ты брось это: ты что? в тебе же нет ни капли естества! ты же сейчас просто растаешь и тебя не будет больше и что тогда станет что прикажешь делать моей душе?

ей после этого что?

мертвая женственность: в бассейне было найдено несколько тел непонятно кому принадлежащих: документов при них не было даже кредитных карточек — не было даже одежды словно они родились здесь и провели все свое время воспитывая себе характер шшшшшш не буди спящих не буди ежащихся не буди смертельно напуганных

все смывай грим мне хочется видеть твое лицо наичистейшим — ты же наичистейшая — у тебя же отец священник а мать преподаватель литературы в школе

смой гримм и пошли в магазин а потом ко мне — я покажу тебе мультфильмы — мы посмотрим с тобой как солнце исчезает за облаками и как вместо него появляется луна

3.

осень кажется холодной женщиной

4.

испепеленность

руци твоя

5.

земное полушарие истыканное людьми говорливость шутливость полная напыщенная лишенная всяких абстракций логика всюду бутылки вина радость моя ты только погляди сколько во всем красоты безбрежной сколько во всем междустрочий — рима: это не увидеть никак — иоанн: узри!

когда перед городом в самой гущи кустарников билась в предлунном сиянии ты — найденная когда-то господом среди сотен на тебя похожих — одаренная талантами и красотой не обделенная — пиши стихи!

6.

теперь триллиарды вопросов которые важны без которых не будет нашего с тобой спектакля

во что ты одета? почему ты это ты? как твое настоящее имя? почему не хочу и нос ворочу? лучшее на безрыбье не рак а (продолжи фразу — мне надо знать о тебе все)

7.

все блажь — все господу на посмешище

8.

у зеркала: крошечная ты
выходишь на крошечную сцену
поешь маленькие песенки из односложных словечек

________

Пока он шел, исчезали пирамиды за горизонтом,
поднималась пыль,
река разливалась по велению императора,
земля скрывалась под водой,
наступали месяцы затишья.

Небо опускалось все ниже,
солнце выходило из воды и исчезало там же,
шипение испаряющейся воды означало приближение ночи.

Что творилось под водой – одному Богу известно.
________

Он пришел, а они: с утра до вечера делают кирпичи, спят на соломе,
о разливе рек ничего не знают.
________

Ему высыпают перед порогом хвори, страдания,
перемешивая с непониманием и неверием.

Их плач:
мы достигаем чего-то, но, достигнув, ни к чему не приходим по сути.

В душе воцаряются пустота и страх.
Мы наказаны.

Дни бесконечно сменяются днями,
Где наша книга? Где?
________

Взгляд его направлен куда-то за линию горизонта.
Он: мир прост.
Красота это напоминание.
Воздух – череда мельчайших частиц.
Земля – живая планета.
Все вокруг полно созерцания.
Вы не страдаете: Бог не подпускает вас к соблазнам.

Они: значит мы избранные?
________

тшшшшшшшшшш
Время течет,
превращаясь то в пыль, то в камень.

Будь их хоть пять, что им толку от моих книг? Искомое боится слов.

До каждого доносится его дыхание,
которое напоминает моления о мудрости,
просьбы о снисхождении и жалости, чтобы
наделить дыханием бездыханных
перед исходом,
об исчезновении, которое не может быть исчезновением,

Он
________

думает про путь, который никогда не начинался
и никогда не закончится,
про бесконечность,
миллионы жизней до и после,
мир и покой, которых можно достичь, лишь, отказавшись
________

Бог идет к нему:
книга вот-вот — и будет написана.

Мир продолжает оставаться простым.

каждая мысль — вселенная
в некоторых из них ты
на фоне стен между стенами
подле


из туманности появляются линии по которым протекают планеты


внутри любого слова: Летиция плачет
ее слезы — летят в никуда рождаясь из ниоткуда
Летиция, глаза твои
их глубина: в них — твои отражения


пусть миллион детей закричат одновременно
их звук соединится в продолжительный рокот
все решат что это самолеты и вертолеты
но это — твоя душа:
еще одно бесконечное нечто —


кем-то когда-то рожденное
чья-то бездонная мысль


несчетное их число

---//---

Жан Прованше говорит что человек это
темная оболочка сама себя сдувающая


---//---

пока что она
безымянная


---//---

в то время как Прованше спит,
на окраине моего города
пустота
и бесследная мякоть из звуков


у мкад за мкад и поодаль
скрёбкая ты
и поодаль
росчерки
раскиданные друг подле друга:
как будто бы ты молниеносно перешла из одной комнаты в другую чтобы испариться
как крошечный жалкий мотылек
и не иначе


---//---

узри:
в полдень — все разбивается и расшвыривается
хотя в окне все по-прежнему
я по-прежнему смотрю наружу где неизменна всякая ерунда вроде очерченности дорог неубранного снега плетущихся женщин, а ты в соседней комнате и по меньшей мере неизвестно для чего тебе то что у тебя есть


---//---

и сквозь это
еще чуть поодаль
шаги принцессы
имеющие собственную чуть ощутимую тональность
по сути не отличимую ни от одной другой


то есть будто все тональности одновременно засыпают и на их месте просыпаются их же перемешанные созвучия


---//---

у нее еще нет имени


---//---

час дня: матрас книжный стеллаж телефонные звонки давно ушедшей ее белые волосы ее нескромное обаяние и прочие детали которые передаются так или эдак через пространство или какие-то неровные нервные ходы интернета
скайп-телефонии
в виде посылок и подпорченных водой писем


, что непроглядно и ничего не меняет
ни до ни после:
новости
обновления
бесконечная череда лент преисполненных по сути небытием
то есть некоторой бренностью:
где тут в этих буквах маленьких неотесанных фразах жизнь?


---//---

она закручинилась


---//---

само собой всюду эхо:
филармония
тут и там огривки
и огрызки времени
(это образ текучести который был нарисован
некогда в мятом альбоме
возле кофейного пятна)
и вся эта безголосость


и моя маленькая Пафнуция ее маленькие ручки
и крошечные мысли
ее влюбленности записанные в тетрадке
лучезарность возвышенность
где я ловко проскальзываю по касательной


---//---

водопад из прообразов
но в целом:
блеск и нищета
радость и бездушие
полость пронизанная дырами
Пафнуция без матери и отца
ими не рожденная
сама по себе не присутствующая
проплывает между стен заброшенного дома


в ее любимых привычках
стрелять из водяного пистолета на первом свидании
либо же не иметь первых встреч вовсе


изъездив пол-вселенной она вечерами рисует карту
на которой нет государств — только ее собственные отражения
от песка
льдин
полу-морей
высыхающих океанов


---//---

11 января она засыпала под Пола Маккартни
12-го под Пита Доэрти
13-го у нее день рождения и она чуть не умерла
кошмар — вспоминает она —
перед тем как родиться я выбирала тело
а родившись — перестала выбирать что-либо


---//---

стрекот секунд


когда ты переплываешь обратно:
в ту совсем неощутимую форму
которая мешает тебе быть человеком в самом полном смысле этого слова


---//---

посыпанная сахарной пудрой
залитая медом
в кувшине, графине,
раскрошенная по тарелкам
замечательная жизнь
замаскированная под безжизненность
суп из разжиженных мимолетностей составляющих тебя саму
твоих родителей родителей их родивших —
бесчисленной вереницы пафнуцианской бесконечности


она (либо ты)
простирающаяся откуда-то из эпохи Сократа
едва не уничтоженная в средневековье
возрожденная так или иначе в любом случае
13-го едва не погибшая
умирающая с самого рождения и


обреченная
рано или поздно исчезнутьфцц

(если разорвать мою линию)


в белых проплешинах страницы он
скользящий мимо                        день из серости
и глины, он же застывший бог
из песка
вина на стене или на дне бокала

творец

до и после звонков из риденбурга или скайп-сеанса из москвы
с ослепшей женщиной

он творит сокращение пространства внутри

                                   и дальше — утром — все крошится крошится

по меньшей мере,
то есть по большому счету он — творец застывший бог из глины и я его не знаю,
как будто бы на корабле, или самолете — безбилетные пассажиры
и с ними надо что-то делать


творец молчит
и они летят в воду или с высоты самолетного полета
они лицезреют гигантские вращающиеся винты корбалей и приближающуюся землю

(ее так или иначе — хотя и с разной скоростью)


и теперь:
у разорванной линии, где можно разглядеть новую историю,
бесконечная вереница тел мужских и женских:
без музыки techno без классической музыки джаза чего бы-то ни было

джаза и прочих теней плюс загадочные свидания из прошлого
а из будущего неизвестно что
плюс неизвестные номера телефонов и голоса плюс потом выясняется, что это
окутанные чем-то своим неизвестным неизведанным — господь, — это все твои подарки


творец ты расчертил все на страны и улицы зачем это надо: синие вывески обозначающие номера домов и названия переулков,


зачем мне это
кирпичные дома
или ты — бесконечная без музыки techno
жизнь закованная в чье-то — на этот раз в твое загорелое тело —
безупречная в своей очерченности крошишься и я


то есть дно возле дна несколько сантиметров до него
где рыбы моллюски и такая беспечность


и ты простая но ослепшая
на ощупь ищешь меня и не найдешь: и не находишь
сдувая и удивляясь со стола что-то раскрошенное


: мои рассыпанные дни
творец
на дне пустого океана

обнаженней всего она оказывалась когда ложилась ближе к смерти накануне лекций о Лютере она лежала бездыханной на полу в ванной или на балконе или в коридоре горел свет или было темно было тихо ее друг кинорежиссер лысый высокий парень был рядом следующий кадр они сидят друг напротив друга еще кадр они незнакомы они проходят друг мимо друга дождь мокрый асфальт /снова и снова/ она платила за комнату которую снимала у пожилой женщины которую никогда не видела она ездила на желтом велосипеде которого у нее никогда не было она каталась по улицам под снегом под дождем в то время как земной шар становился все меньше и меньше как увеличивалась скорость его вращения росла температура и люди думали о конце света на всех ее картинах изображено одно и то же зеркальное слово и мокрый асфальт по телефону она говорила о Кальвине о расколах разломах и выпитом вине о театрах от которых остались одни греческие скульптуры о папах об индии в которой она никогда не была о христианстве которое никогда не попадет в индию о китае о котором ничего неизвестно о сексе о ступнях ног /о том как можно фотографировать ноги/ о фотографиях и сумасшедших сюрреалистах она говорила о дюшане и его унитазе о пикассо и его внучке которая его ненавидела и сыне который покончил с собой она говорила о тех чья душа не дождавшись рождения бросалась наутек обратно — каждый раз она ложилась совсем близко к полураспаду возле стены в коридоре рядом со своим режиссером и режиссером своих фильмов ее нелюбовь к любой неестественности и неестественные стены на которых не осталось ни одного следа от тех кто жил прежде — ее разбитый телевизор и пожар который уничтожил половину города и тех кто ложился на ее кровать и водил пальцем по краю ее ночного столика изучал содержимое ее шкафов и читал ее книги она звонит по телефону и просит никогда больше не звонить ей она прощается она говорит прощай она уезжает на несколько месяцев на несколько лет на другую сторону земного шара оттуда она присылает фотографии которые получаются засвеченными никому не удается разглядеть где она на кого она похожа рядом с ней появляются мужчины которые исчезают словно их никогда не было их ноги руки и то чего у них никогда не было она ложится с ними она спит с ними на приступке своего полуразрушенного дома за ними смотрят соседи которые говорят о да это апокатастасис это настоящее самоумаление бога ее тени остаются на стенах на выцветшем покрытии чужой ванной на сером асфальте еще недостроенного города — запахи запахи запахи испарения по утрам она читает лекции а вечерами лежит бездыханная возле своего лысого высокого парня режиссера все становится случайным — и возле нее растворяются брошенные города и люди — перечеркнутые сценарии и проповеди Мартина Лютера она говорила все громче и громче если хочешь Лютер никогда не умирал